Научные институты ожидают кардинальные перемены в кадрах

Минобрнауки внесло свой вариант возрастного ценза – для директоров институтов, их заместителей, заведующих лабораториями и замов 60 лет. По представлению трудового коллектива этот возраст может быть повышен до 65 лет. Это положение, еще более жесткое, чем для Вузов, сейчас находится в стадии разработки.

Вице-президент РАН Валерий Козлов рассказал, что вопрос о возрастном цензе для руководителей институтов не имеет никакого отношения к академии, так как согласно реформе все институты переданы в ФАНО. В настоящее время мы разрабатываем новый Устав, и в нем не будет никакого намека на возрастной ценз, так как это противоречит Конституции.

Академик РАН Михаил Угрюмов так прокомментировал эту ситуацию: «Сегодня в США, в ведущей научной стране мира, нет ограничений по возрасту. Если голова светлая, и она выигрывает гранты – работай там хоть до 120 лет, на паспорт никто и не посмотрит.

В Европе же все по-другому – там введено ограничение для государственного служащего – 65 лет. Но пенсия у них там достойная.  Во Франции, например, это 80% от оклада. А возрастной ценз там введен не для того, чтобы повысить уровень науки, а для того, чтобы уменьшить безработицу. Уровень науки можно повышать и по-другому. Например, расширяя сферу науки и открывая новые лаборатории – именно так и поступают в США. В Европе это уже многие страны поняли – например, Англия уже отменила возрастной ценз для ученых.

Россия же хочет идти в другом направлении, но здесь нужно все тщательно просчитать. Сегодня у нас есть ученые, которым более 60 лет, и молодые ученые, которым около 30. Серединки нет по причине массового отъезда ученых в сложный период, а также из-за демографических проблем. И кто же будет заполнять вакансии «устаревших» ученых? Сегодня в России на получение высшего образования  конкурс в институты 1:3, а в аспирантуру вообще берут практически без конкурса. Если брать для примера Францию, то там конкурс в аспирантуру 1:500. Чувствуете разницу? И кто у нас возглавят институты – те, кто не прошли суровый отбор? Так мы науку не только не продвинем, но и обезглавим. Что же в таком случае делать? Сегодня у нас созданы все условия для утечки мозгов — стипендия аспиранта в 10 раз меньше, чем в Европе. К примеру, в Европе стипендия составляет 1500 евро. И самые талантливые по-прежнему уезжают из страны, а в России остаются только середняки. Есть, конечно, и энтузиасты, которые ни за что не покинут Родину, но их единицы.»

Заведующий лабораториями в Институте молекулярной генетики РАН и Института биологии гена РАН Константин Северинов рассказал, что в Америке действительно нет возрастных цензов. Но тут нужно смотреть на такие «мелочи», как проходит конкурсы и кто оценивает проекты. В США экспертиза абсолютно независима – на неё не влияют ни авторитет, ни связи, ни даже имя. Главный критерий – это научный уровень оцениваемого проекта.

У нас же в России все наоборот. Взять, к примеру, недавние конкурсы на мегагранты. В основе этой затеи было то, что предполагалось пригласить ведущих ученых мира для того, чтобы они создали здесь научные лаборатории. Были приглашены в качестве консультантов даже известные зарубежные эксперты. А в конечном счете последнее слово оказалось за академиками и чиновниками из минобрнауки. В результате в Российском научном фонде, который призван финансировать научные гранты, оказались знакомые все лица. И зачем, спрашивается, нужно было приглашать экспертов, мнение которых попросту проигнорировали? Лично я не согласен, что смена руководителей и возрастной ценз приведет к развалу науки. Среди 30-летних ученых есть немало талантливых ребят, которые способны возглавить руководящие посты. К тому же у нас слишком много 70-80 летних руководителей, и их нужно сокращать. Да и среди 40-50 летних ученых есть те, кто способен возглавить науку — так что я за снижение возрастного ценза.

Думается, что самое главное в этом деле – не перегибать палку и не наступать на одни и те же грабли. Больно смотреть, когда талантливые ребята, не сумев реализовать себя на Родине, уезжают за рубеж. Значит, нужно проанализировать причины происходящего и сделать все возможное, чтобы не допускать перекосов в руководстве наукой. Иначе мы еще долго будем бежать за паровозом, хотя когда-то шли впереди планеты всей.